НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ПОТРЕБНОСТЕЙ ЧЕЛОВЕКА И ОБЩЕСТВА

Человек, его поведение, потребности, счастье.

© НИИ потребностей человека и общества. Частичная или полная перепечатка любого текста с сайта допускается только с указанием гиперссылки: NII-chel.ru (в интернете) или текстовой ссылки: НИИ потребностей человека и общества, сайт: NII-chel.ru (в печати).

Автобиографические размышления

Поведение человека и мой путь к его пониманию

Содержание:

  1. Начнем с воспитания
  2. Весь секрет – в потребностях человека
  3. Как характер меняет судьбу
  4. От психологии – к психоанализу
  5. Эта загадочная потребность в смерти
  6. Кто они – наши клиенты?
  7. Массовая психологическая поддержка – веление времени.

1. Начнем с воспитания.

Свой первый «научный труд» я написал сразу после окончания средней школы, когда до вступительных экзаменов в вуз оставалось свободное время. Почему-то вдруг захотелось бросить «ретроспективный» взгляд на оставшийся позади школьный период жизни, оценить ещё пока свежие впечатления и высказаться о наболевшем.

В итоге получился проект организации воспитания учащихся в школах.

Я всегда был и остаюсь горячим сторонником системного, научно обоснованного воспитания подрастающего поколения. Меня удручает, что молодежь практически не готовят к взрослой жизни. Родители, загруженные работой и задавленные бытом, надеются, что воспитанием их детей будут заниматься профессионалы – школьные педагоги. А педагоги (в своём подавляющем большинстве – учителя-предметники) убеждены, что детей должны воспитывать их собственные родители, семья, а задача школы – дать теоретические знания по различным «академическим» наукам.

В итоге, воспитанием большинства детей и подростков никто всерьез не занимается. И это порождает у людей в детском, а потом и во взрослом возрасте множество проблем, как в личной жизни, так и в трудовой деятельности. Отсутствие хорошего воспитания искалечило и продолжает калечить миллионы судеб.

Оценив ситуацию, я тогда предложил вариант, не требующий больших затрат и раздувания штатов. Роль воспитателя «с всевидящим оком» должно выполнять школьное самоуправление! Я предлагал превратить ученические коллективы школ в особые модели маленьких «государств». Со своими президентами, парламентами, «милицией» и «разведкой» (чтобы энергию школьных хулиганов направить в мирное русло), избираемым «судом», «промышленным» производством (на основе расширенных уроков труда, модернизированных учебных мастерских и оплачиваемого участия школьников в решении хозяйственных проблем города). Такая организация школьного самоуправления позволяла бы одновременно достичь много полезных воспитательных целей: развить трудолюбие, испытать себя в той или иной роли, осуществить раннюю профориентацию, освоить моральные и правовые нормы, проявить социальную и экономическую активность, научиться зарабатывать деньги …

Возможно, моё сочинение и напоминало осовремененную смесь утопического «Города солнца» Т. Кампанеллы с «Педагогической поэмой» А.С. Макаренко. Но рациональное зерно там всё-таки было.

С позиций современных знаний и опыта следует признать, что роль воспитания молодого поколения чрезвычайно велика для жизни государства и  каждого гражданина. Эта роль по-прежнему недооценивается общественным сознанием и властью. Современные психологи ежечасно разрешают семейные, личные и трудовые проблемы, большинство из которых целиком и полностью выросли из неправильного, «дикого» воспитания в детстве и юности «героев» конфликтов.

Окончив школу, мы неплохо знали строение атома и живой клетки, но не знали самих себя, своего собственного характера, не представляли, какая профессия каждому из нас лучше подходит.

Нас научили, как получить серную кислоту, как «взять» дифференциал, но не дали никакого представления, как и когда создавать собственную семью, как правильно общаться с другими людьми, как  организовать своё самостоятельное существование.

Мы знали очень много того, что большинству никогда не понадобится в жизни. И почти ничего не знали и не умели из того, что постоянно будет нужно каждому для успешного строительства своей судьбы.

Держать молодых, взрослых людей в роли «несмышленых деток» как можно дольше – эта традиция сохраняется и поныне. Современные выпускники школ в своём большинстве «тыркаются» по жизни, словно слепые котята, как мы в своё время. Они тоже не знают самих себя, не приучены к постоянному труду, вряд ли догадываются, как в реальности устроен мир, плохо представляют, какой спутник жизни им лучше подходит для создания прочной семьи, не способны сами планировать свою судьбу и реализовывать эти планы на практике.

Это не их вина. Это вина общества.

Как и большинство моих сверстников, я выбрал профессию наугад. Поступил в ближайший к моему дому вуз – Калужский филиал МВТУ им. Н.Э. Баумана.

Учиться там нелегко. Но, адаптировавшись к студенческой жизни, «победив» черчение и сопромат (полезнейший, как потом окажется, для современного психолога технический предмет!), я почувствовал ощутимую скуку. Лидерские наклонности, неосознаваемая потребность быть в центре внимания, властно толкнули меня в общественную жизнь института. За 2 года я сделал «головокружительную карьеру» - возглавил комсомольскую организацию самого большого факультета (ТМ) с численностью более тысячи «бойцов». Будучи «очным» студентом, исполнял функции штатного комсомольского работника. «По должности» входил в комитет ВЛКСМ вуза.

Мне очень нравилась эта общественная «нагрузка», возможность социального творчества, созидания, нужность многим людям, удвоенное внимание девушек к моей персоне…

Позднее, отслужив после окончания института 2 года в армии (начальником связи танкового батальона в граничащей с Ираном области Азербайджана) я снова вернулся на комсомольскую работу в любимый Бауманский.

2. Весь секрет – в потребностях человека.

Еще будучи студентом, я часто задавался вопросом, почему в одинаковых ситуациях разные люди поступают по-разному. Мне очень хотелось разгадать этот «ребус» и научиться предвидеть поведение других. Такой навык был бы очень полезен в жизни.

Раскрыть тайну человеческого поведения помогло обязательное в то время в вузах изучение диалектического материализма – серьезной, фундаментальной науки, к сожалению изрядно «подпорченной» волюнтаристским вкладом в неё российских большевиков. Они так сильно хотели революции и власти, что не постеснялись «подправить» теорию, разрешив России перепрыгнуть через стадию капиталистического развития. К слову сказать, пока мы «прыгали в коммунизм», развитые буржуазные страны без лишнего шума построили у себя вполне добротный социализм, руководствуясь на практике диалектическим материализмом К. Маркса и Ф. Энгельса, игнорируя «добавки» в него от нашего В. Ленина.

Так вот, в учебной литературе я однажды натолкнулся на знаменитую (и антисоветскую по своей сути!) фразу К. Маркса о том, что «…никто не может сделать что-нибудь, не делая этого вместе с тем ради какой-либо из своих потребностей…». Эта короткая формула авторитетного ученого буквально привела меня в восторг. Она ответила на главный, давно мучивший меня вопрос: что движет человеком? Каждым из нас всегда и везде движут наши потребности и ничто более! Ни Бог, ни дьявол, ни судьба, ни ангел-хранитель… Нас толкает и заставляет сделать каждое движение, вплоть до моргания век, «хмыканья» или покашливания, не говоря уже о речи и телодвижениях, – сила одной из наших потребностей.

Получалось, что, познав потребности, я мог исполнить своё желание – понимать и предвидеть поведение любого человека. С тех пор потребности стали главным предметом моих исследований. Их изучению я отдавал каждую минуту, свободную от учёбы, работы или свиданий.

Через 7 лет (к 1986 г.) у меня была уже готова увесистая рукопись о потребностях человека и диалектики их развития, которую я отправил на Всесоюзный конкурс молодых ученых и специалистов по общественным наукам. Без особой надежды на успех, ведь никакого «блата» в Академии наук СССР у меня не было.

Тем не менее, за эту работу я получил диплом лауреата. А редакция центрального журнала «Научный коммунизм» направила мне… заказ на статью! Это было невероятно. Чтобы опубликоваться на таком солидном уровне, доктора наук, профессора подолгу «обивали пороги». Но радость была преждевременной. Ортодоксальные рецензенты этого журнала признали присланную мною статью и взгляды её автора… буржуазными! Еще бы – среди потребностей человека, выявленных автором, не оказалось потребности строить коммунизм! А на первом месте стояли «низменные» (явно «буржуазные») половая и пищевая потребности.                                                                                                    

Для тогдашнего секретаря комитета ВЛКСМ Калужского филиала МВТУ им. Н.Э. Баумана - одной из крупнейших в области комсомольских организаций с правами райкома, штатом сотрудников иметь «буржуазные взгляды» было непозволительной роскошью. Пришлось дальнейшие научные исследования потребностей вести «в глубоком подполье», безоговорочно отказаться от мысли о защите кандидатской диссертации на основе рукописи.

3. Как характер меняет судьбу.

Комсомольская карьера завершилась в областном комитете ВЛКСМ в должности куратора всего студенчества Калужского региона и горячего сторонника свободных, демократических выборов секретарей комсомольских организаций на альтернативной основе.

Продвинуться быстрее и выше по иерархической лестнице не позволили особенности характера (вот они первые «плоды» отсутствия продуманного воспитания). Я был слишком амбициозен и недостаточно «гибок». Этот изъян хорошо иллюстрируется следующим примером.

Во время моего выступления на одном из пленумов горкома ВЛКСМ, мне был задан вопрос: «Почему бауманцы так вяло участвуют в строительстве сквера им. Волкова?». Я вежливо ответил, что главная задача студентов – хорошо учиться, осваивать будущую профессию инженера, а не… копать землю. Последние два слова я, конечно, не озвучил. Если бы я отвечал своему коллеге, пусть даже вышестоящему комсомольскому лидеру, такая наглая нравоучительность, может быть, и сошла бы мне с рук. К нам, секретарям вузов относились с уважением – комсомольский «контингент» у нас был не простой, близкий к науке. Но вопрос задал первый секретарь горкома партии Валерий Сударенков. Будучи интеллигентным руководителем, он не «поставил паренька на место», не стал развивать полемику. А вот сидевший в президиуме рядом с ним наш городской лидер Евгений Моисеев (позднее ставший «правой рукой» губернатора В. Сударенкова) заметно побледнел: его подчиненный, по сути, публично «нагрубил» его начальнику! В этой ситуации секретарю Бауманского, наоборот, следовало повиниться и заверить руководителя города, что «замечания будут учтены», а «ошибки исправлены».

Воспитание, не соответствовавшее «правилам игры», неизбежно ставило крест на карьере в политических и административных структурах того времени. Закостенелый авторитаризм не совместим с инакомыслием.

В качестве своего оправдания стоит заметить, что сквер им. Волкова был для нас больной темой. По аналогии с Санкт-Петербургом, он был, образно говоря, построен «на костях» бауманцев. Там почти  ежедневно на голом энтузиазме, подражая Павке Корчагину, трудились десятки наших комсомольцев, заменяя экскаватор. Это вызывало бурные конфликты внутри организации, – время Корчагиных уже давно прошло.

В 1988 г. я вышел из комсомольского возраста, и нужно было выбирать новую, «взрослую» профессию. Страна всё более «просыпалась». На дворе шла «перестройка» по-горбачёвски. Особенно велика была общественная потребность в честных журналистах, которые начинали играть роль новых политиков.

Получив в  Москве второе «политико-журналистское» образование и пройдя успешную стажировку в «Комсомольской правде», я вернулся в Калугу и работал в единственной в области ежедневной газете «Знамя». Старался писать правду, на «злобу дня», хотя мои статьи нещадно «резало» партийное руководство газеты. Это было интересное и трудное время демократических реформ, ещё не перешедших в стадию разграбления страны.

Может быть, от ощущения близости своего краха, комсомол становился все более раскован, потребность в задиристых лидерах росла. Меня избрали членом Калужского горкома ВЛКСМ (раньше такой чести я не удостаивался), а пленум Ленинского райкома комсомола Калуги выдвинул меня кандидатом в народные депутаты РСФСР (по национально-территориальному избирательному округу – в границах Калужской области).

Выступая в качестве кандидата, на пленуме горкома ВЛКСМ (перед речью другого демократического кандидата – Александра Дерягина, впоследствии назначенного Б. Ельциным губернатором Калужской области) я рекомендовал комсомольцам города на предстоящих выборах городского «парламента» «взять власть в свои руки».

В городском собрании комсомол вполне мог тогда получить большинство голосов: в отличие от КПСС, его авторитет не был сильно запятнан, он как партия имел разветвленную структуру в каждой организации и на каждом предприятии, штат освобожденных сотрудников, даже – свою газету! Столь же хорошо организованных конкурентов у него просто не существовало.

Но тот шанс был упущен молодежной организацией по чисто психологическим причинам, – высшие комсомольские лидеры были слишком робкими. Проявились результаты их многолетней «селекции» старшими товарищами по признаку послушности.

Также стоит заметить, что выборы депутатов всех уровней, включая РСФСР, были тогда честными. Никого не обливали грязью, не лишали равного доступа к СМИ. Все кандидаты имели одинаковые возможности: мы, например, вместе ездили на рафике областной администрации по районам, чтобы встретиться с избирателями. Результаты голосования не подтасовывались. По областному центру из 13 кандидатов я занял 2-е место (!), уступив лишь безусловному фавориту – священнику В. Полосину. А в целом по области – 5-е. Работая в консервативной партийной газете, трудно было рассчитывать на более высокий рейтинг.

В 1990 г., как только вступил в силу прогрессивный закон «О печати», вводивший свободу в создании СМИ, я основал собственную независимую, еженедельную газету «Калужские новости». Знание главным редактором потребностей человека сделало это общественно-политическое предприятие весьма успешным. За «Калужскими новостями» каждый четверг выстраивались очереди у газетных киосков. Тираж превышал 50 тыс. экземпляров и его не хватало.

Издавать независимую газету тяжело. Не было помещения для редакции, не хватало дефицитной в то время газетной бумаги, были большие проблемы с кадрами и с типографиями. Директора всех местных типографий, способных технически «откатать» такой большой тираж, по очереди отказались рисковать. Пришлось газету печатать «за границей» Калужской области (по аналогии с  герценовским «Колоколом» в эпоху царской цензуры), за 350 километров от Калуги. Решишь одну проблему, наваливаются две новых. Тогда же пришлось познать всю «справедливость» наших судов, по которым главного редактора таскали все, кому не лень. В суд на меня подавал даже один … судья!

Введенная с 1992 года налоговая политика Е. Гайдара и бесконечное давление реакционных представителей власти привели к экономической и технической невозможности продолжать выпуск газеты. Многие предпринимательские начинания тогда рухнули. Затрещали по швам даже давно отлаженные производства. Расчеты показывали, что огромные налоги неподъемны для многих предприятий. Их готовили к банкротству для последующей облегченной приватизации за символическую плату.

Демократично настроенный горсовет Калуги предложил «безработному» В. Королёву в качестве главного редактора реализовать новый проект – вывести в эфир только что созданное городское радио Калуги, как противовес «старому» и консервативному областному радиовещанию. Эта задача была быстро выполнена. К тому же не остались без работы журналисты «Калужских новостей», значительная часть которых освоила радийный формат.

Однако работа по найму требует от руководителя дополнительных психологических качеств: кроме основной деятельности надо значительное время и силы тратить на внутренние и внешние интриги, чтобы оставаться для всех «хорошим» и быть «на плаву». Пренебрежение этим правилом стоило «зазнавшемуся» главному редактору работы во главе данного СМИ. Негибкий характер, «плохое» воспитание снова сыграли свою роль в судьбе.

Уход из городского радио не был для меня приятным, но зато обогатил новым пониманием почти «животной» сущности психики человека.

 В самом деле, большинство рядовых работников между «высокой» профессиональной идеей и примитивным личным материальным благополучием всегда выберет последнее. Хотя бы ради того, чтобы выжить и, желательно, без лишних трудовых усилий. «Лень-матушка» причудливо сочетающаяся с жаждой высокой зарплаты, низким профессионализмом и высокими амбициями сообща способны подавить у человека его совесть.

Тот руководитель, который улавливает это «настроение масс» и потакает ему, всегда будет оставаться «народным любимцем». А управленец, требующий реального дела, платящий исключительно за качественный результат, а не «протирание штанов» и «обозначение работы», - будет слыть чуть ли не «живодером»! С ним «трудолюбивое» большинство коллектива распрощается при первой подходящей возможности.

Насколько такое поведение жёстко задано структурами психики? И вообще, свободен ли человек в своём выборе? Или только думает, что свободен, тогда как его поступок уже предопределён внутренними и внешними силами? Неужели, личный, корыстный интерес всегда и везде сильнее чувства долга, ответственности и справедливости? Даже у людей, занятых социально значимой деятельностью, постоянно находящихся у всех на виду, несущих в народ «доброе и вечное», наставляющих других на «путь истинный»?

Все эти вопросы требовали обоснованного теоретического ответа. Потребности,  движущие людьми, сами оказались в полной зависимости от психики индивида. В одной и той же ситуации разная психика разных людей «активировала» у них разные потребности. Только изучение психики человека открывало прямой путь к глубокому познанию его потребностей, а затем уже - поведения. Пришлось снова «садиться за парту» и получать третье высшее – психологическое образование.

4. От психологии – к психоанализу.

Но диплом практического психолога, к моему удивлению, вовсе не означал хорошее знание психических процессов и закономерностей. Советская психология, десятилетиями томившаяся под политическим гнётом КПСС, безнадежно отстала от мировой науки. Погрязла в умозрительной схоластике. Психоаналитическому направлению, изучению подсознания (как фундамента человеческой психики) до сегодняшнего дня практически не уделяется должного внимания. Не изучается толком даже структура инстинктов человека.

Предлагать людям, например, свою психологическую помощь, имея столь малый багаж знаний, я, разумеется, не мог. Потребовалось ещё пять лет «доучиваться» уже самостоятельно, повышая свою квалификацию до уровня психоаналитика. То есть специалиста, не только знающего, что в психике человека есть мощная неосознаваемая сфера, но и понимающего скрытые механизмы ее функционирования.

Я не поленился создать свою концепцию поведения человека, функционирования его психики, изменяющей потребности. В основу этой концепции был положен диалектический материализм, результаты отечественных исследований рефлексов и доминирующих очагов возбуждения.

Изучение работ основателя психоанализа З. Фрейда, его практический опыт врача и гениальная научная интуиция помогли мне, затем, лучше разобраться в сложных неосознаваемых механизмах функционирования психики невротиков. Что, как ни странно, открывало широкую дорогу к пониманию деятельности здоровой центральной нервной системы. Ведь невроз – всего-навсего болезненный продукт неправильного мировоззрения, личных иллюзий, вступивших в неосознаваемый конфликт с истинным положением вещей в реальном мире!

Когда различные закономерности функционирования нервной системы начали коррелировать, соответствовать и взаимно дополнять друг друга, стало понятно – основные, фундаментальные тайны человеческой психики начинают раскрываться.

Чтобы выжить, прокормить семью, приходилось одновременно заниматься небольшим бизнесом, к счастью, не требующим много времени. Поэтому, оставалась возможность для продолжения научных исследований. Постепенно родилась и была реализована идея создания в этих целях специального научно-исследовательского института, развитие которого финансировалось бы за счёт оказания недорогих, но наукоемких услуг психологического характера гражданам и организациям.

Сегодня психологические услуги еще не пользуются высоким спросом, хотя объективная потребность в них крайне велика. Огромное количество психически вполне здоровых людей испытывают в своей жизни частые душевные страдания, стрессы. Ведь сама жизнь есть ни что иное, как непрерывный конфликт с окружающим миром. По сути – все та же борьба за выживание, слегка «припудренная» моральными и юридическими нормами, которые далеко не все борцы стремятся соблюдать.

Чем сложнее становится окружающий мир (по мере развития цивилизации), тем меньшую роль играет физическая сила индивида и все большее значение приобретает психика и, в частности, интеллект. Нагрузка на психику непрерывно растёт. А ее биологическая основа – центральная нервная система остается генетически неизменной.

Поэтому, психика человека превращается в то «слабое звено», которое не успевает за бешеным темпом технического прогресса и вполне реально тормозит его развитие. Не случайно родилось словосочетание «человеческий фактор», часто употребляемое как причина большинства аварий.

Особенно наглядно «тормозящая» роль психики видна на примере руководителей различного ранга. Изъяны психики и интеллектуального развития, скажем, руководителей государств – превращаются (в периоды их правления) в… дефекты целых многомиллионных стран! Например, параноик Сталин «заразил» своим страхом всё население СССР. Диктатор умер более полувека назад, а наши граждане не могут избавиться от страха перед политической активностью до сих пор! Политическая паранойя по-прежнему остаётся свойством нашего государства, парализуя социальную инициативу народа. Как любой сильный страх, она проявляется в форме отвращения, в данном случае – к политике.

Аналогично, психические изъяны руководителей фирм быстро превращаются в ущербность возглавляемых ими организаций, как бы «умножаясь» безропотной массой подчинённых. Одно и то же предприятие, только меняя высшего руководителя, то становится очень успешным, то превращается в аутсайдера! Посмотрите, как работает организация, и вы многое сможете сказать о психических особенностях её руководителя! Например, стремление усилить административную «вертикаль» в сочетании с затыканием рта оппонентам и критикам – прямо указывает на сильный комплекс неполноценности у высшего менеджера. А этот дефект часто препятствует принятию правильных, взвешенных и своевременных решений. В частности, управленец из «двигателя» превращается в «тормоз» своего предприятия. Особенно, если все замыкает на себя, а его психика не справляется с таким большим потоком информации.

Объективная необходимость в широкомасштабной психологической помощи и поддержке плохо осознаётся людьми в настоящее время. В обыденном сознании господствует заблуждение, что нарастающие стрессы, психические травмы и страдания, отрицательные эмоции «безвредны» для здоровья. Дескать, «поплачет и успокоится», «всё пройдет само собой», «руки, ноги целы и слава богу!».

Некоторые психологические травмы, действительно, «проходят сами». Точнее, «уходят» в подсознательную сферу. А эта часть нервной системы управляет всеми биологическими процессами в организме! «Провалившаяся» в подсознание психологическая травма не только изменяет внешнее поведение человека, его характер, жизненные приоритеты (а, значит, и судьбу), но и столь же незаметно для него, методично разрушает здоровье. Все широко распространенные сегодня массовые болезни: от гриппа, аллергий, рака, до инфаркта и инсульта имеют в своей основе не только генетическую, но и явную психологическую составляющую. «Вредные привычки»: болезненные зависимости от наркотиков, алкоголя, табака, - в ещё большей степени продиктованы психическими проблемами, т. к. эти вещества выполняют функцию доступных «народных» антидепрессантов (успокоительных средств).

 «Все болезни – от нервов» - увы, не шутка!

5. Эта загадочная потребность в смерти.

Вы что-нибудь слышали о «единстве и борьбе противоположностей» - главном законе диалектики? Примеры его проявления заметны всюду. День сменяет ночь и наоборот, а в вечерних сумерках и в утреннем рассвете мы наглядно видим их единство и борьбу друг с другом.

Этот закон распространяется на все предметы и явления мира, включая живые организмы и, разумеется, человека. В человеке непрерывно борются две сложные базовые потребности, которые условно можно назвать так: желание жить и желание умереть. Эта схватка протекает на всех структурных уровнях, в том числе на структурных уровнях психики. Например, она проявляется в общеизвестной амбивалентности – двойственности почти каждого конкретного переживания или отношения к другому человеку: что-то вызывает в нем симпатию, а что-то неприязнь. Тут также уместно вспомнить народную мудрость: «от любви до ненависти – один шаг». В каждой любви есть чуть-чуть… ненависти, а в каждой ненависти спрятано немножко любви.

Еще в начале прошлого века основатель психоанализа З. Фрейд гениально подметил, что большая часть бытовых, якобы «случайных» травм, незаметно «организуется» подсознанием самого пострадавшего! В это трудно поверить, но за многими травмами (в том числе производственными), автомобильными авариями стоит, пусть и сиюминутное, но явное нежелание жить, временно возникающее в подсознании виновника происшествия. Например - под действием негативных эмоций. Часто – из-за ссоры с близкими. З. Фрейд предполагал наличие в неосознаваемой сфере человеческой психики, кроме прочего, еще и саморазрушающих стремлений. Он считал, что агрессивное отношение к окружающей среде способно изменять направление и обращаться против своей личности.

Неужели, потребность убить самого себя может возникать у человека? Порядка миллиона ежегодных самоубийств в мире безоговорочно подтверждают её объективное существование. Психологические исследования приводят к выводу, что и «экстремалами» движет все та же роковая потребность, «затаившаяся» в их подсознании. Просто, в отличие от обычных самоубийц, осознавших свою потребность уйти из жизни, экстремалы неосознанно ищут более «красивой» смерти. И те, и другие одинаково не удовлетворены своей «обычной» жизнью. Но, если самоубийцы прямо «лезут в петлю», то экстремалы «застенчиво» лезут на стены домов, на отвесные скалы, без подстраховки занимаются акробатикой на асфальте, совершают затяжные прыжки с парашютом, с излишней силой давят на педаль газа своего автомобиля….

К экстремалам в этом ряду приближаются экстремисты, со своим подсознательным лозунгом «на миру и смерть красна». Но их ненависть к жизни, к окружающему миру (включая других людей) столь велика, что они не против прихватить с собой в «иной мир» побольше чужих, невинных душ. Эти хотят умереть «громко».

 Курильщики, алкоголики и наркоманы – другой сегмент скрытых «поклонников» потребности в самоуничтожении, но уже более медленными, «гуманными» и приятными способами.

Почему потребность убить себя не всегда осознается этими и некоторыми другими категориями людей? Пробиться в сознание ей не дает ее противоположность – потребность жить. Их борьба ведется вначале в подсознании по законам диалектики. Временные успехи потребности в смерти проявляются внешне в опасных для здоровья и жизни человека поступках, в том числе не осознаваемых им самим: «случайных», «нечаянных», «ошибочных».

Упрощенно говоря (для обстоятельного изложения закономерностей человеческой психики данная статья, разумеется, слишком мала) всех людей, по ориентации их подсознания, можно условно распределить по некой шкале, полюсами которой будут: потребность жить, с одной стороны, и потребность умереть (убить себя каким-то из возможных способов), с другой стороны.

В каком месте на этой упрощенной шкале оказывается каждый из нас в данную минуту, зависит от результатов внутренней борьбы структур нашего подсознания.

Самоубийцы займут на этой шкале крайнюю точку: их потребность убить себя столь велика, что «пробивается» в их сознание, - понимается ими. К ним примыкают экстремисты, почти осознающие свою потребность умереть. Экстремалы, алкоголики, наркоманы выступают как бессознательные (латентные) самоубийцы, не осознающие, что же на самом деле постоянно толкает их на опасное для жизни поведение.

Убийцы, другие склонные к агрессии и насилию люди – тоже латентные самоубийцы, в отличие от экстремистов не осознавшие свою подсознательную потребность в смерти. Она у них прорывается наружу в классических «реактивных» формах: они набрасываются на других в неосознаваемой надежде быть убитыми «чужыми руками». То есть выступают как провокаторы, грубыми манипуляциями заставляющие других исполнить их неосознанное желание.

 Как-то в криминальных новостях показывали задержанных за драку хулиганов. Один из них вдруг начал биться головой о милицейский сейф. По настоящему, в кровь, «от души». Для несведущего человека такое поведение кажется непонятным, «диким». А психоаналитика оно не удивит:  потребность убить себя окончательно «вырвалась из тени» подсознания этого правонарушителя, проявилась уже в прямой и открытой форме.

Поведение части невротиков (лиц, страдающих от внутренних тревог, плохо осознаваемых страхов) тоже часто несет в себе провокационный «заряд». Они «любят» устраивать скандалы дома, на работе, в магазине… без видимых причин, как кажется окружающим, «на ровном месте». Невротик всегда найдет к чему придраться, как и хулиган. Если невротика поместить в рай, он вскоре переругается там даже с ангелами и опять останется всем недоволен! Невротики другого типа (из категории «слабаков») «грызут» уже себя сами, не тратя своих сил на «зажигание» других. «Загрызть» себя самостоятельно или «зубами» специально «разогретого»  партнера – их неосознаваемая потребность. Как и у других, перечисленных здесь категорий, эта подсознательная потребность в смерти борется в психике с осознаваемой потребностью жить.

Значительное количество болезней и «несчастных случаев» тоже провоцируются у человека временно усилившейся и неосознаваемой потребностью в самоуничтожении. Ведь убить себя можно так же с помощью болезни, «не пачкая рук». Например, рак во многих случаях развивается после тяжелых стрессов, активировавших неосознаваемую потребность в смерти. А лёгкие простуды, различные боли, расстройства стула – вообще излюбленные приёмы детского подсознания, не желающего «идти» в нелюбимую школу или детский садик. Заболеть бывает приятнее, чем весь день прожить там! Это вынужденный компромисс, достигнутый двумя борющимися потребностями в подсознании ребенка.

 Вообще, самоуничтожение с помощью болезни выглядит для подсознания человека гораздо предпочтительнее прямого самоубийства. Самоубийство осуждается общественным мнением. Это остаточные следы религиозного мировоззрения, возникшего в эпоху рабовладения. Раб не имеет права распоряжаться своей жизнью. Его жизнь и он сам – собственность, имущество рабовладельца – хозяина, господина. А каждый верующий считается рабом Божьим. Он сам и его судьба – во власти Господа (высшего господина) и никого другого. По этой логике, самоубийство - разновидность хищения «имущества» у рабовладельца!

Болезнь же вызывает сочувствие, а не осуждение. О больных принято заботиться. Этой «уловкой» и пользуется подсознание, чтобы без конфликта с обществом совершить «суицид»: ослабить иммунитет и запустить смертельный недуг.

Здесь, пожалуй, следует остановиться. Общественное сознание, скорее всего, не готово, чтобы включить в данный перечень некоторые категории людей, поведение которых, самоубийственное, по своей сути, выгодно социуму и одобряется им. Я имею в виду приверженцев различных действий из категории жертвоприношения, включая осовремененные, часто не осознаваемые формы самопожертвования. Например, «трудоголиков», явно стремящихся отвлечься, убежать от внутренних проблем в какую-либо общественно полезную деятельность и «сгорающих на работе» (убивающих себя чрезмерным трудом) задолго до собственной пенсии. Еще предосудительнее может кому-то показаться упоминание здесь героев, отдающих свою собственную жизнь ради спасения чужой. Почти каждый в детстве собирался бороться с преступниками или стать военным. Но потом многие передумали. Инстинкт самосохранения взял верх, - потребность жить оказалась намного сильнее других мотивов.

Часто различные формы «экстремального» (самоубийственного) поведения сочетаются или последовательно проявляются у одного и того же человека. В качестве относительно свежей иллюстрации можно было бы привести какого-нибудь всем известного «публичного» человека: певца, артиста или политика. Наиболее известной и подходящей кандидатурой для примера является Б. Ельцин. Он начинал как политический «экстремал» (проехал в троллейбусе с простым народом, упал с моста в речку, сдал партбилет), продолжил как герой (бесстрашно победил ГКЧП, КПСС). Но, затем, продемонстрировал поведение, чем-то напоминающее действия другого российского правителя - царя Ивана Грозного. Тяжелого невротика, тоже любившего политический «экстрим». Например, отрекся на время от престола и возвел на него свою марионетку – татарского хана С. Бекбулатовича. И сделал это в стране, только недавно избавившейся от зверских репрессий татаро-монгольского ига. Начав, как благочестивый и прогрессивный государь, И. Грозный (под действием амбиций и страхов) быстро скатился к политическому экстремизму, насилию и убийству. Для установления своей единоличной, абсолютной власти он, например, разгромил демократичный Новгород, применив против гражданских институтов армию, пролив много крови. Проводил масштабное перераспределение собственности в стране в пользу «своих людишек», ограбление народа. Отличался пьянством и редкими в то время сердечно-сосудистыми проблемами (умер от инсульта).

Почему человек, у которого в подсознании усиливается потребность в смерти, выбирает свои, определенные формы опасного поведения, присущие именно ему? Это обусловлено его предшествующим воспитанием: на некоторые поступки у него выработан абсолютный запрет, который его подсознание не в силах преодолеть. Он поступает только так, как «можно». Убивает себя, свое здоровье только «разрешенными» (допускаемыми воспитанием) способами. А переход от одной формы экстремального поведения к другой обусловлен у индивида изменениями в его организме, психике или в окружающей среде.

Сравнительно недавно биологи доказали, что добровольное самоуничтожение – не редкость, а одна из закономерных реакций живой материи. Официально открыто самоубийство клеток многоклеточного организма – здоровые клетки, расположенные вокруг инфицированных, убивают сами себя, чтобы изолировать очаг заражения и спасти весь организм. Кожные воспаления, язвы – тому пример.

Самоубийство клетки очень близко по своей природе механизмам самоуничтожения человека (которые мы здесь обозначили как «потребность в смерти»). Они тоже несут защитную функцию. Но это тема отдельной большой статьи.

Почему мы отвели здесь столько места потребности в самоуничтожении, ничего не сказав о её антагонисте – потребности жить и размножаться? Потому что люди, с доминирующей в подсознании потребностью жить, – не являются клиентами психологов. Они не подвержены депрессиям и тревогам, мало конфликтны, не склонны к крайностям в поведении и способны постоянно радоваться жизни, наслаждаться ею без нашей помощи. Так что же о них тут говорить?

Конечно, изучать потребность в смерти неприятно, тягостно. Но необходимо, так как именно это понятие открывает возможность для комплексного психоаналитического подхода к фундаментальным проблемам человеческой психики. Помогает хорошо понять многие «странные» и «нелепые» поступки людей. И подсказывает психологам стратегическое направление помощи тем, кто в ней нуждается. Им надо помочь усилить свою потребность жить и ослабить давление на их подсознание потребности умереть.

6. Кто они – наши клиенты?

Клиенты психологов, в частности, нашего Института – люди, испытывающие душевный дискомфорт, который проявляется во всей палитре различных страхов: от тревог, депрессий до агрессии. Они часто конфликтуют с окружающими, считают свою жизнь «трудной», недолюбливают окружающий мир, злоупотребляют алкоголем, табаком, другими наркотиками. Эти и иные негативные симптомы, как отдельные, так и в различных сочетаниях, -  указывают на определенную степень доминирования в подсознании злополучной потребности в смерти или риск её усиления. Что, конечно, влечёт за собой её внешнее проявление в экстремальных формах поведения или заболеваниях разной степени тяжести. Кроме неприятного душевного состояния, часто ослабленного здоровья, эти люди отличаются также сниженной работоспособностью, которая вполне может быстро упасть до степени инвалидности.

Невротические проявления в виде общего плохого самочувствия, самых разных болей в тех или иных частях тела, на фоне полного отсутствия каких-либо серьезных биоорганических поражений, давно открыты и описаны. И, тем не менее, врачи продолжают долго и упорно искать у таких страдальцев какое-нибудь органическое заболевание, вместо того, чтобы сразу отправлять их к психотерапевту или хотя бы, для начала, - к психоаналитику, убедившись, что анализы и другие диагностические мероприятия указывают на норму. Не осознавая своего внутреннего психологического  конфликта, породившего невроз, люди долго ходят по врачам, а потом отправляются к … колдунам. Время теряется, и длительное невротическое напряжение центральной нервной системы рано или поздно может спровоцировать реальное, серьезное органическое заболевание.

Наша задача – психологическими методами ослабить внутренний конфликт (неосознаваемый «суицидальный настрой», так называемую «потребность в смерти»). А психоаналитическими методами (по желанию клиента) вскрыть неосознаваемые человеком базовые причины его проблем и устранить эти причины методом тормозного блокирования негативных переживаний (страхов разного вида).

При психоанализе мы работаем с подсознательной сферой психики клиента через его сознание. Сознание клиента служит нам своего рода «инструментом» коррекции его подсознания. А инструмент в любом деле играет важную роль. Вот почему наши методы очень эффективны для интеллектуалов с высоким образованием и дают более слабый результат у лиц с пониженным уровнем интеллектуального развития. Для умственно отсталых психоанализ бесполезен. Они к нам и не обращаются за помощью, а вынуждены бесконечно продлевать свои душевные страдания. Или прибегать к более грубо действующим средствам – химическому воздействию на мозг лекарственными, часто – наркотическими препаратами.

Главная наша цель – затормозить неосознаваемый клиентом источник страха (тревог), активировав механизм саморегуляции психики. Он способен самостоятельно устранять внутренние неосознаваемые  конфликты, но только при определенных условиях, которые часто оказываются нарушены еще в раннем детстве клиента.

Для этого мы используем психоаналитические методы, модернизированные нами с учетом современных научных знаний. Эффективность их огромна, особенно для относительно молодых клиентов. С возрастом свободные резервы психики уменьшаются и эффект коррекции слабеет. Особенно у мужчин, мозг которых в пенсионном возрасте по генетическим причинам нередко начинает «осыпаться» гораздо быстрее, чем у женщин.

В конечном счете, психоаналитики изменяют мировоззрение (мировосприятие) своих клиентов. Вначале на сознательном, а затем, и на подсознательном уровнях психики. Мы помогаем им освободиться от иллюзий и заблуждений. Что закономерно влечет за собой избавление от внутренних и внешних конфликтов. На уровне сознания это проявляется в постепенном, но явно заметном ослаблении необоснованной тревожности, агрессивности, скандальности. Человек становится спокойным и получает возможность наслаждаться своей жизнью – такой, какая она есть. Ранее он этого был полностью лишен.

В прошлом веке на психоанализ уходили месяцы и даже годы ежедневных консультаций. Современные психоаналитические технологии позволяют сократить количество встреч с консультантом до 2 – 10, в зависимости от сложности проблемы. Для детей в возрасте до 11 лет часто достаточно одной консультации. Современные средства коммуникации позволяют вести психоаналитическую коррекцию дистантно, без личных встреч с консультантом. Клиент вполне может проживать в другом городе и даже стране. Единственный минус – он несет дополнительные расходы на оплату услуг связи (телефона, интернета или почты).

Проблемой по-прежнему остается диагностика и современное «вычисление» клиентов, которым требуется уже не наша, а психиатрическая - медицинская (медикаментозная) помощь. Разумеется, мы не ставим медицинских диагнозов, а просто рекомендуем таким лицам обратиться в психиатрическое лечебное учреждение для медицинской диагностики их состояния. Если они желают, мы готовы им помогать психологически, но уже без гарантии 100 % успеха.

При работе с любым клиентом нами безукоризненно соблюдается принцип конфиденциальности. Мы просто не знаем их фамилий, других личных данных и не интересуемся ими. А при дистантной помощи (посредством телефона и интернета) мы даже не видим их лиц. Это удобно, комфортно для клиентов и обеспечивает абсолютную анонимность.

7. Массовая психологическая поддержка – веление времени.

Современные знания природы человека не только указывают, а, можно сказать, «кричат» о том, что массовая психологическая помощь крайне актуальна для граждан и социумов. Особенно, в жёстких психологических условиях современной цивилизации. Тем более – в несправедливых обществах, неосознанная невротичность и суицидальность которых столь велика, что ведет к постепенному вымиранию уже самого макросоциума в целом!

Руководителям органов власти, управленцам, супругам, родителям, каждому гражданину необходимо знать, что любое несправедливое, «силовое» давление на человека нарушает его внутреннее психологическое равновесие. Порождает внутренние и внешние конфликты. И стимулирует, в какой-то степени, неосознаваемую потребность в самоуничтожении, «смещая» подсознание индивида по нарисованной нами шкале «жизни-смерти» в сторону суицидальных стремлений. Что немедленно отражается на его поведении, а часто и на здоровье.

Все негативные эмоции, конфликты «тянут» нас в «зону смерти», разрушают организм и «немножко убивают». Вот почему они так опасны. Любой человек в состоянии «хорошего» стресса, тем более – затянувшегося, может перестать хотеть жить. Это очевидно.

Ещё раз подчеркну, что ограниченные рамки статьи вынуждают излагать всё достаточно кратко, упрощённо, и не позволяют о многом сказать. Например, о «слоистой» структуре человеческой психики, о её внутренней конфликтности, о ежеминутной борьбе в ней разных потребностей, о подавляющей роли социумов, о «навязанных» нам «чужих» потребностях.  Это, возможно, станет темой других статей.

В заключение, приходится отметить, что, к сожалению, качество психологических услуг, предлагаемых населению, часто является очень низким. Консультанты, не обладающие современными знаниями, не только не помогают клиентам избавиться от душевных страданий, но, бывает, и вредят своими неквалифицированными действиями. Многие люди, выбравшие профессию психолога, сделали это не случайно. Напомним, что случайностей нет в природе. Они неосознанно чувствовали, а некоторые даже осознавали, что сами имеют психологические проблемы и, обладая любознательным интеллектом, хотели разобраться в них, благодаря соответствующему образованию. Тот из психологов, кто, получив диплом, так и не смог помочь даже самому себе, - не должен предлагать свою психологическую помощь другим! Сначала следует завершить «чистку» собственной психики от негативных переживаний, чтобы не заражать ими клиентов, не воспринимать проблемы клиента искаженно и не «приписывать» клиенту своих личных проблем.

Поэтому, создавая НИИ и разворачивая его практическую деятельность по оказанию гражданам услуг нового вида, мы ставили и продолжаем ставить перед собой задачу обеспечить безукоризненно высокое качество своей работы. «Не навреди!» - наш первый лозунг. «Реально помоги!» - второй.

При этом, новые услуги НИИ, открывающие перед гражданами новые возможности, должны быть относительно недорогими и доступными каждому желающему.


© Королев В. Б., 2007 г.